Что делает человека человеком пути — и это не отказ от обычной жизни

Идёте не первый год. Что-то читали, что-то практиковали, что-то в жизни сдвинулось — а сказать, где вы сейчас, не получается. Вроде бы двигаетесь. А может, ходите по кругу и просто не видите этого изнутри.

Давайте посмотрим вместе, как это устроено.

Почему кажется, что идёшь

Любое движение опирается на масштаб. Как мне понять, что я двигаюсь? По смене ландшафта. Причём ландшафт должен меняться не по кругу, а по-настоящему: картинка не должна повторяться. Если картинка повторяется, значит, я вроде бы иду, но хожу кругами.

Так ходят люди, заблудившиеся в лесу. Ориентиры однообразные, всё сливается в одно, а у человека один шаг всегда чуть длиннее другого — правша он или левша, неважно. За счёт этой мелочи он, сам того не замечая, закручивает огромные круги. Идёт, кричит «ау», уверен, что продвигается, а через какое-то время понимает: вот эта поляна уже была.

Вот это движение по кругу нам с вами не интересно. Нам интересно движение к своему духу. А чтобы отличить одно от другого, нужна шкала — некое масштабирование, которое помогает понять, на какой ступени стоишь и куда дальше. Как в советское время висел плакат: дедушка Ленин машет рукой, и написано — «Верной дорогой идёте, товарищи». Вот насколько верной — это и есть вопрос.

Шкалу, о которой пойдёт речь, я собрал из двух школ: герметической науки западного мистицизма и ведической, восточной. Они друг другу не противоречат, обе — духовные науки, а вместе дают, на мой взгляд, более понятный алгоритм именно для европейского ума. Мы всё-таки с вами не восточные люди.

И сразу оговорка. Эта шкала нужна не для того, чтобы мерить других. Святых тут нету — святые сидят в скитах и медитируют на божественный свет. Шкала нужна, чтобы самому не ходить по кругу.

Человек обыкновенный

Мой первый учитель йоги говорил: йога есть способ жизни на земле. Мы все приходим в этот мир — мир кармы, мир действий. И то, как мы действуем, куда направлен основной вектор наших усилий, определяет наш уровень. Действовать приходится всем. Только действуем мы через разные центры и с разными целями.

Первый уровень — человек обыкновенный. В латинской традиции его называют homo vulgaris, и здесь важно: «вульгарный» на латыни значит просто «обычный», это не ругательство. Человек обычный — тот, чьи усилия направлены во внешний мир: на блага, на отношения, на положение среди людей. Он там ищет своё счастье, находит, теряет, снова ищет — и так без конца.

Мотивы его прозрачны и незамысловаты. Быть здоровым, быть обеспеченным, не считать копейки, иметь семью, детей, друзей, работу, которая вдохновляет. То, что сейчас называют «успешный успех»: лубочная картинка из рекламы, где счастливая семья в богатом доме что-то чавкает, и вы понимаете — купите этот товар, и у вас будет так же. Если совсем просто, всё это крутится вокруг базовых инстинктов и инстинкта иерархии: чтобы пещерка была хорошая, чтобы свои были накормлены и обуты, чтобы кусок мамонта лежал в запасе, мало ли что, и чтобы в стае я был не последним.

Есть красивое наблюдение у Гессе в «Сиддхартхе»: Сиддхартха не мог понять мотивов людей. Именно не мог понять — потому что сам уже был существом другого уровня.

И здесь нельзя сказать, что это плохо. Потому что мы с вами частично такие же. Мы же не монахи. Мы живём в социуме, у нас есть потребности, у нас есть семьи, которым, честно говоря, глубоко всё равно до нашего пути — им нужно хорошо питаться и хорошо себя чувствовать. Поэтому мы частично тоже люди.

Человек пути — и почему это мирянин

Второй уровень — тот, кого на востоке называют садху, а в герметической науке — адептом. Садху переводится как «человек дхармы», то есть человек закона. Или ещё понятнее — человек пути.

Чем он отличается от человека обыкновенного? Не тем, что больше знает. И не тем, что бросил работу и уехал в горы. Он отличается вектором. Основное делание садху — внутреннее. Его ещё называют внутренней алхимией: мы такие стяжатели духа, мы внутри ищем нечто нетленное, свою божественную природу. Определённая часть нашего внимания всё время смотрит внутрь.

Вот это и есть главное отличие: куда постоянно смотрит ваш ум и где он ищет свою основную ценность. Ум всегда ищет то, что считает ценным, и пытается это воплотить. У человека обыкновенного ценность снаружи. У человека пути — внутри.

Отсюда следствия. Садху меньше вовлечён в эмоциональные игры, меньше гонится за материальными объектами, меньше участвует в социальных и иерархических игрищах — у кого круче машина, у кого круче должность. Для него это, скажем прямо, фантики. Всё равно что ребёнок бегает по осеннему лесу, собирает жёлтые листочки и считает, что это золотые монеты. Прибегает домой: смотрите, сколько золота насобирал. А ему объясняют, что это просто листочки, можно выкинуть. Человек обыкновенный бегает по внешнему экрану, собирает, борется, тратит жизнь за власть, за деньги, за удовольствия — и только потом выясняется, что это были листочки.

Теперь самое важное. Есть садху-монахи, которые отказываются от контактов с внешней реальностью полностью. Но мы с вами — садху-грихастхи, то есть миряне. У вас есть семья, есть социальные обязательства, и вы их выполняете. Но одновременно вы человек пути, потому что относитесь ко всем этим обязанностям как к элементам пути. Каждая из них помогает находить всё глубже в себе то самое сокровище.

Искать божественную природу в гуще социальных событий — это называется большая садхана, большое делание. А малая садхана — это когда вы всем сказали: до свидания, ребята, я теперь монах. Родители? Я вас не знаю. Я был Вася, а теперь я какой-нибудь отец Пилот, и Вася — это всё отдельно. Всем, кому должен, всем прощаю.

Мы с вами пытаемся совместить: быть садху и одновременно быть мирянином. И это, честно, бесконечно интересный путь. Я вас не призываю к аскезе. У вас есть мирские обязанности и мирские наслаждения — ну и наслаждайтесь. Только не забывайте, что главная цель всё-таки внутри, а это всё побочное. Что страшного, если по дороге к главной цели я немножко покайфовал тем и этим — при условии, что не наделал этим негативной кармы?

Ступени внутри пути

Внутри пути садху много ступенек, и мы с вами их разбираем постоянно. Сейчас — крупными мазками, чтобы увидеть структуру целиком. Несколько ступеней я здесь пропущу, иначе разговор растянется.

Если мы берём путь, в который включена хатха-йога, первая ступень — работа с телом: я прорабатываю тело, чтобы уходили мышечные и телесные блоки.

Вторая — я начинаю чувствовать прану, то есть ту тонкую субстанцию, из которой в йоге соткано всё, от самой плотной материи до мысли. Учусь её ощущать, накапливать в определённых зонах, перераспределять. У меня включается чакральная система, появляются как бы органы, которые могут прану держать.

Дальше через контакт с праной я начинаю воспринимать тонкий мир и одновременно прохожу мир эмоций. То есть учусь пользоваться эмоциями как ресурсом и не позволять им разрушать меня. Становлюсь хозяином эмоций, а не их пассажиром.

Потом я фиксирую себя как энергетическое существо — и для меня это уже не идеи, а реальные практики.

Параллельно прохожу мир мыслей. Учусь кристаллизовать сознание, отделять его от мыслей, входить в состояние созерцателя, свидетеля. И через ступени раджа-йоги прихожу к вопросу: а откуда течёт моё сознание? Ведь откуда-то этот взгляд идёт. Вот это и есть моя божественная природа.

Я дохожу, дохожу, дохожу — и в какой-то момент возникает шаг оттуда. Не мой шаг — шаг мне навстречу. И я говорю: о, здравствуй, моя божественная природа. Это как сатори, проблеск. Я начинаю её видеть, могу с ней контактировать. Но я ещё не мудрец.

И важная вещь про порядок. Всё это идёт не лесенкой, одно за другим, а по спирали. Мы система интегральная: занимаясь чем-то одним, мы всё равно задеваем остальное. Это как яма и нияма в йоге — не пирамида, а круг: прокачивая один закон, цепляешь все остальные. Ум так устроен, что ему нужна последовательность, — и потом из пройденных ступенек он собирает полную картинку. А идём мы витками: раз прошёл, второй, третий, и потихоньку вверх.

Мудрец

Третий уровень — те, кого на востоке называют джняни, от слова «знание», а у нас — мудрецами, просветлёнными, посвящёнными. Это существа, которые прошли путь садху и нашли свою божественную природу. Их личность растворяется в ней, и через глаза такого мастера на нас уже смотрит нечто большее.

Этих людей невозможно просчитать. Если они не хотят вам показаться, вы их не увидите.

Гурджиев, приехав в Петербург начала века набирать учеников, параллельно торговал персидскими коврами — надо же на что-то жить. По эзотерическим кругам прошёл слух: приехал странный восточный мастер. И вот приезжает к нему очередной искатель — а мода на эзотерику тогда тоже была, — который, если честно, просто человек обыкновенный, ему это модно. Гурджиев мгновенно видел природу человека и показывал ему жадного торговца, который плохо говорит по-русски и пытается втюхать засаленный ковёр. Тот, посмеявшись над легковерными чудаками, уезжал. А если Гурджиев видел, что приехал ищущий, человек уже близкий к пути, — тут же менялся. Хороший литературный русский, разговор, кусок силы. Так он и набирал учеников.

Я вожу людей на юг Индии, к сакральной горе, и там сидят у дороги десятки таких дедов — оранжевые одежды, дреды, немытые, курят. И среди них попадаются очень интересные товарищи. Глазки посверкивают. Один из них, местный мастер прошлого века, почти всю жизнь так и просидел нищим у обочины, и только под конец богатые ученики купили ему землю. Вы едете мимо и видите бомжа. Вы никогда его не просчитаете. Потому что уровни бытия разные, и он сам выбирает, кому открыться.

Джняни бывают публичные, как те, кто запускает целое учение — Будда крутнул колесо дхармы две с половиной тысячи лет назад, и энергия до сих пор не иссякла. И бывают тихие: сидят в пещерке и воздействуют на мир через свои вибрации, молятся о человечестве. Цель любого садху — стать джняни. Как говорится, плох тот солдат, который не хочет стать генералом.

Дальше есть ещё уровни. Но дальше говорить бесполезно — это уже высшая математика, другие миры и другие ступени.

Что сделать сегодня

Что эта картина даёт практически? Постепенно, шаг за шагом переформатируя мышление, вы начинаете воспринимать мир как некую божественную игру, задача которой — чтобы вы нашли Бога внутри себя. Любая ситуация — прежде всего для вашего развития. И вы начинаете слушать подсказки мира через события и знаки. Через род тоже — но это отдельный разговор.

Вспомните последний период, когда вас трясло. Представьте: вы долго ехали в переполненной маршрутке, вас пихали локтями, кто-то скандалил, кто-то дышал чесноком, и вот она наконец остановилась, вы протиснулись, продрались, оставляя пуговицы на полу, и стоите — весь как взъерошенный воробей после битвы за скворечник. Что это было?

Это было очень ресурсное время. Оно как лакмусовая бумажка показало ваши точки слабости. Где колбасило — там они и есть. И точки слабости — это же одновременно точки силы, потенциальной. Это карма, которую, если я прорабатываю, я двигаюсь очень здорово.

Так что сядьте и просмотрите: что происходило? Где было напряжение — в теле, в отношениях, в деньгах, в эмоциях? Где оно локализовалось, в одном месте или в нескольких? Это не надуманное «с чем бы мне поработать», когда сидишь и плюёшь в потолок. Это живые точки. Вот здесь колбасило, вот здесь. Всё, я знаю, где мне себя прокачивать в ближайшее время.

А потом — как в старом анекдоте. Мужик с бодуна долго смотрит в зеркало, и тут с кухни: «Вася, иди завтракать». Он такой: «О, Вася». Вспомните, кто вы, и простройте дорогу заново. Вот я, вот мой вектор, вот моё направление. Всё. И пошли.

И на любую ситуацию задавайте один вопрос. Не «за что мне это», а «чему она меня учит». Это главный вопрос человека пути. Он разворачивает вас из позиции того, с кем что-то случилось, в позицию того, кто идёт.

Намасте